Конец света
Конец света наступил, как и подобает, неожиданно. А мне не повезло. Из-за какой-то ерунды я замешкался, и в очереди на Страшный Суд оказался три тысячи пятнадцатым.
В офисе у Бога было многолюдно. Очередь продвигалась крайне медленно. Я думал, что простою не меньше недели, однако уже через три дня чистый и гордый от понимания величественности момента архангел открыл передо мной дверь с позолоченной табличкой «Бог».
Зайдя внутрь я очутился в просторной светлой комнате, напоминающей врачебный кабинет. Справа за ширмой зеленела надпись « АЙ». Слева, тоже за ширмой, чернели буквы «АД». Посередине комнаты стоял стол и два стула. В остальном было пусто и устойчиво пахло валидолом. Повертев головой я окончательно убедился, что в помещении никого нет, однако по комнате метались чей-то кашель и ворчание, разбиваясь о матовые окна, ширмы и эмалированный умывальник в углу.
«Бог невидим!» — догадался я и присел на расшатанный деревянный стул посередине комнаты с готовностью овцы.
После очередного «кх-а» из-за ширмы вышел дедушка лет семидесяти, бородатый, волосатый и седой.
Честно говоря, я не представлял, как вести себя перед Богом. Поэтому я опустил глаза долу и промямлил:
— Э-э-э... Вот... Поступил на суд... Самый гуманный суд...
— Охо-хой... — вздохнул Бог устало и сел за стол. — Много вас там еще?
— Много, батюшка! Я — три тысячи пятнадцатый...
— Не называй меня батюшкой, пащенок!.. А всего вас сколько, три тысячи пятнадцатый?
— Ну как же? Где-то около пяти миллиардов!
— Ебать-ковырять... Расплодились... А начиналось-то все — с двух отморозков... С этих... Тьфу, блядь, память ни к черту стала... Этих... Адама и... этой...
— Евы, батюшка!
— Да какой я тебе, к херам, батюшка! Я тебе в такие дедушки гожусь, что ебаться — сраться... Зови меня Лехой!.. Значит, говоришь, много вас там?
— Много, Леха!
Бог опять вздохнул.
— Сдохну я с вами скоро, точно сдохну! Это все Петр, педрила, апостол ебаный, мол, обещал Страшный Суд — надо делать... Я ему: да с хуя? А он мне — мол народ совсем от рук отбился...
Я неуютно заерзал. Сквернословящий господь вызывал во мне смешанные чувства.
— И ведь отбился! Отбился! — крикнул Бог Леха и стукнул сморщенным кулаком по поцарапанной поверхности стола. — Трахаются до брака — это еще туда-сюда, сквернословят — ладно уж, чуй с ними, но в меня не верить?! В Леху? — он вскочил. — А всем в рай охота! Никто свою жопу жарить не хочет! А вот хуй вам, салабоны! Всех в ад! К ебеням! В тарблядьтарарынахуй! — Леха сел, держась за сердце и тяжело дыша. — Валидол есть?
— Нет.
— Все здоровье с вами оставишь... — Леха достал таблетку откуда-то из глубин черно-белой бороды, положил в рот и яростно засосал.
— Ты-то, поди, тоже в рай хочешь?
— Я? Ну... Неплохо бы...
— А вот хуй тебе! Всем вам хуй! Я на весь мир клал! И на тебя положу!
— Леха, не сердитесь...
— С хуев ли мне не сердиться? Вас до ебени матери, а я один, как пидор на футболе! И все в рай хотят! А что ты сделал для этого, что, а? — Бог Леха сунул свою всклокоченную голову прямо к моим глазам. — Молчишь? Вот! А потому что ни хуя ты не сделал! Ты трахал баб, выражался, и в меня не верил! А я — пиздыкс — вот он! И чего? Что теперь ты скажешь?
— Да я не против... В ад так в ад... Но вы бы не ругались так... А то даже у меня уши заворачиваются...
Бог Леха резко распрямился, лицо его стало пунцовым, как будто его долго хлестали по щекам.
— Еб твою мать! Это что же получается? Каждый опездол будет мне — Богу Лехе — заяснять как себя вести? — начав фразу медленно он говорил все быстрее и быстрее. — Это каждый сукин сын, ебаный покойник, будет качать права? Да я вас всех... я вас... всех...
Неожиданно, не договорив, Бог Леха схватился за сердце и, не успев произнести больше ни единого звука, рухнул на стул. Еще через мгновение шум устал носиться по огромной комнате и наступила звенящая умывальником тишина...
Я выбежал за дубовую дверь и закричал на архангела:
— Богу плохо! Есть тут где-нибудь врач?
Из очереди вышел человек в очках:
— Я врач! Где больной?
Я и врач вернулись в комнату.
Осмотр продолжался недолго.
— А все! — сказал врач, привычным жестом протирая сухие руки. — Пиздец!
— Как так? — удивился я. — Это же Бог!
— А я-то откуда знаю — как? Я знаю только одно — у меня тридцать лет стажа, и я умею отличить, когда пиздец, а когда — нет...
— И что же теперь делать?
— Да уж, что и говорить, ситуация не из лучших... Кто нас теперь отсюда выведет? Кто-нибудь знает, где тут дверь в рай?..
И вот тут я совершил сделку с собственной совестью, да простит меня... Впрочем, прощать меня было уже некому.
— А вон дверь в рай, вон там, за ширмой! — стараясь выглядеть как можно беззаботнее сказал я.
— Ну так я пойду, наверное? — спросил меня врач.
— Иди, конечно!
— Ну и славно! — ответил он, и скрылся за ширмой. Через мгновение я услышал, как хлопнула дверь.
Я остался в комнате один...
...Так и получилось, что я стал Богом.
И вы знаете — ничего сложного! Поверьте!
Следующий!..
Смотрите также: